В ходе «Прямой линии», состоявшейся 7 июня, президент России Владимир Путин уделил внимание вопросу криптовалют. Самое главное — криптовалюты как феномен не отвергаются с порога, более того, они могут быть потенциально задействованы в том, чтобы «избегать всяких ограничений в сфере международной финансовой деятельности», как отметил глава российского государства.

О таком применении криптовалют неоднократно говорил советник президента России Сергей Глазьев. Однако в этом вопросе есть нюансы: глава российского государства полагает, что «своей криптовалюты у России не может быть по определению, так же, как не может быть своей криптовалюты в любой другой стране, потому что если мы говорим о криптовалюте, то это то, что выходит за рамки национальных границ». Здесь очень важный момент в понимании определения криптовалюты. Президент говорит о криптовалюте, например, о Биткоине, как о децентрализованном проекте, базирующемся на блокчейне. Однако это не значит, что не могут быть рассмотрены гибридные инструменты — тонкость в деталях. Это, как с военными объектами: как известно, у России в сирийских Тарсусе и Хмеймиме нет военных баз, а есть места базирования российских войск.

Так и с криптовалютой: Россия ведет себя осторожно по отношению к этому феномену. Кто такой Сатоши Накамото — это вопрос не праздный, а тема для оценки риска. У некоего Накамото до сих пор «висит» в кошельке значительная сумма монеток BTC, а это значит, что одно это создает риски для резкого обвала курса самой известной криптовалюты. Кроме того, имеет право существовать и мнение, которое было в презентации Натальи Касперской в ходе ее выступления 18 января на церемонии открытия учебного центра Университета ИТМО в Санкт-Петербурге: из этой презентации следовало, что «Биткоин — разработка американских спецслужб с целью быстрого финансирования разведок США, Англии, Канады в разных странах. «Приватизирована» как интернет, GPS, TOR. Фактически — доллар 2.0. Контроль курса валют находится в руках владельцев бирж».

Создание собственной криптовалюты при этом не исключается, но если речь идет именно о ней, то она возможна лишь как цифровая денежная единица для хождения между странами. Потенциальный крипторубль внутри страны — это по сути было бы не криптовалютой, а электронными деньгами, что также вполне возможно. И то, и другое можно назвать крипторублем, причем Россия вполне может продвигать на международную арену такую альтернативу доллару США. По поводу противодействия доллару США сейчас достигнут консенсус не только внутри страны, но и между рядом государств, причем не только попавших под санкции Вашингтона. Однако как и в каком виде применять криптовалюты — вопрос в России пока открытый. Резюмируя, можно солидаризироваться со словами президента: «Мы должны внимательно анализировать, смотреть, что происходит, и посмотреть на каком-то этапе, как мы можем участвовать в этом процессе и как можем использовать это».

 

Владислав Гинько, аналитик Центра Блокчейн Технологий, экономист, эксперт, РАНХиГС при Президенте РФ